Рубрики


« | Главная | »

Что такое человек Луки и человек Сатина? (по пьесе М.Горького «На дне»)

Автор: Раиса Фёдоровна | 08 Апр 2010


Но прежде, каким мы видим его, человека, до появления Луки в ночлежке Костылева? Как только отрывается занавес, как только открывается вид костылевской ночлежки, и на сцене появляются обитатели «дна», зритель сразу испытывает первый шок. Не менее шокируют его и герои. Кто они? «Бывшие люди», воры, алкоголики, проститутки, разорившиеся мастеровые. Вроде, не привычно как-то видеть этот «сброд» на сцене. Но «сброд» ли? Нет… Это люди, отринутые обществом, сдвинутые к краю пропасти. Кроме того, и в самой ночлежке есть свой «верх» и «низ»: ее хозяева и обитатели.

И вот в среде этих отринутых обществом людей появляется Лука, о котором Сатин потом скажет: «Старик живет из себя, …он на все смотрит своими глазами». И эти «глаза» обладали способностью проникать в сущность человека, вглубь его души. Лука сразу все понял и оценил, вынес «дну» неутешительный приговор: «Эхе – хе! Погляжу на вас, братцы, – житье ваше-о-ой!» А житье «дна» действительно «о-ой!». Отгороженные ситцевым пологом каморки. Живут самым бытовым: чья очередь мести пол, где взять денег, чтобы прожить сегодняшний день. Квашня перебранивается с Клещом, Барон издевается над роковой страстью проститутки Насти. Васька Пепел, пытаясь завязать отношения с Наташей, сестрой Василисы, заводит разговор с ней. А в это время, сидящий на нарах Бубнов, разглядывая купленные только что нитки, обронит фразу: «А ниточки-то гнилые…». Вроде про себя скажет, вроде по существу покупки, в которой его обманули. Но ощущение, что фраза Бубнова содержит в себе скрытый смысл. Гнилыми нитками шиты намерения Пепла относительно Наташи, ничего из этого не получится. Чувствуется, что между разговаривающими нет диалога. Ночлежники лениво перебрасываются репликами; они не слушают, не слышат и не хотят слышать друг друга. Их внутренне ничто не связывает. Они ничего не ждут уже от жизни, ни во что не верят. «…Все слиняло на земле,- твердо уверен Бубнов, – один голый человек остался».
Но с приходом Луки почему-то все бытовое отступает, уходит на второй план. Да и как может быть иначе, ведь вместо того, чтобы выяснять, чья очередь мести пол, он неожиданно для ночлежников задаст другой вопрос: «Где тут у вас метла?».
Но что же такое человек Луки? Лука, которого «мяли много, оттого и мягок», знающий, с кем имеет дело, видевший в жизни многое, понимающий порядки в жизни («…а все порядка в жизни нет… и чистоты нет…»), убежден, что устройство порядка надо начинать не с общества, а с человека. Надо, чтобы он «жил из себя», своим самосознанием. «Голый человек» Бубнова не устраивал Луку. «Все, значит, равны, – говорит он в ответ на бубновское «все слиняло».- А все – люди! Как ни притворяйся, как ни вихляйся, а человеком родился, человеком и умрешь… и все, гляжу я, умнее люди становятся, все занятнее… и хоть живут все хуже, а хотят – все лучше… упрямые!».
Провозгласить эту веру в человека, уважение к нему, пробудить его самосознание – вот с этим заданием и отправлен был Горьким Лука, на «дно» жизни. И главным принципом, которым руководствуется он, идя к людям, – это уважение человека. «…Разве можно человека бросать? –обращается Лука к Квашне, укоряя его за оставленную в сенях без присмотра больную Анну. – Он – каков ни есть – а всегда своей цены стоит…». «Человек – все может… лишь бы захотел…» – говорит он Актеру. А Сатину на вопрос: зачем живут люди? – ответит: «А – для лучшего люди – то живут, милачок!.. Потому-то всякого человека и уважать надо… неизвестно ведь нам, кто он такой, зачем родился и чего сделать может. Может, он родился – то на счастье нам… для большей нам пользы?… Особливо же деток надо уважать… ребятишек!.. Деток уважьте!».
Человек, который «всегда своей цены стоит…» – один из принципов поведения странника Луки. Второй из его принципов связан с философским вопросом – что лучше для него: истина или сострадание? Что нужнее? Как бы горька и печальна ни была истина, ответит каждый из нас сегодня, но она нужнее, лучше самой красивой лжи. А вот дедушка Лука правды не любил. «Очень против правды восставал…», – говорит о нем Клещ. Да и сам старик скажет Ваське Пеплу: «И …чего, тебе правда больно нужна… подумай-ка! Она, правда-то, «может, обух для тебя…» И Бубнову о том же: «…не всегда правдой душу вылечишь…». Как живое доказательство о ненужности правды человеку, Лука рассказывает притчу о праведной земле. Жил человек верой в то, что существует некая праведная земля. Решил найти ее. Но ни на какой географической карте не оказалось той «земли обетованной». Не вынес разочарований таких человек и удавился. Вот она, оборотная сторона правды.
«Человека приласкать – никогда не вредно…», «вовремя человека пожалеть… хорошо бывает!» – вот жизненные установки Луки. И потому ко всем ночлежникам он подходит со словами утешения, нажимая при этом на утешительное слово «верь». «Ничего не будет! Ничего! Ты – верь! Скажет Бог: «Знаю. Я эту Анну. Много мучилась… Отведите ее в рай». – утешает Лука Анну. А чем он мог утешить умирающую женщину, которая и при жизни досыта не ела, кофтенки приличной не имела, все боялась… Ну не приласкал, и не пожалел бы он Анну. Умерла бы под пьяные крики ночлежников и циничные слова Бубнова: «Шум смерти не помеха». Понимает старик, что исстрадавшееся сердце измученной женщины просит утешения, а не правды. Не мог он ее прям обухом по голове. А потому, утешая, он обещает Анне – покой, актеру – бесплатные лечебницы, Ваське Пеплу – вольную жизнь в Сибири, Насте советует верить, что была и у нее чистая и высокая любовь.
Лука уверен, что «кто ищет – найдет,… кто крепко хочет – найдет. Помогать только надо им…». А помогать на языке Луки означает пробудить самосознание человека, вывести его из состояния отчуждения. Пусть не правдой, а прибегая к утешительной лжи, вселяя в души ночлежников иллюзии. Но бывает правда, равносильна «обуху», «удару молотка». Вправе ли мы сказать безнадежно больному человеку, что дни его жизни сочтены? Гуманна ли будет эта правда? Мы должны помнить, что бывает и ложь во спасение. Разве, услышав ласковые речи Луки, избавившие Анну на время от страха смерти, не захотелось ей пожить еще? Разве не под влиянием взволновавшего Актера разговора с Лукой вспомнил он стихотворение Беранже. И обязательно захотелось прочесть его старику. В знак благодарности и для того, чтобы доказать ему, что память у него еще сохранилась. Разве не загорелся Актер верой в то, что может изменить и исправить свою жизнь. И Настя оживает, выпрямляется, начинает чувствовать себя человеком. Да и если сравнить первое и финальное действие пьесы, нельзя не заметить, что исчезло отчуждение первого акта. Ленивые реплики ночлежников сменился диалогом, в центре которого был Лука. Все-таки, по словам Сатина, глубоко «проквасил» обитателей «дна» Лука.
Но финал пьесы трагичен. Удавился Актер, мучительной смертью умирает Анна. Оказался в Сибири и Васька Пепел, но не по своей воле, не в поисках вольной жизни, а по обвинению в убийстве хозяина ночлежки. Как обвинительный упрек Луке звучат слова Клеща: «Поманил их куда-то,… а сам – дорогу не сказал…». Да и сам Лука в самый драматический момент развернувшихся событий в ночлежке неожиданно исчезает.
Да, о «праведной земле» Лука рассказал, потому что верил (как всегда нажимая на слово «верь») в ее существование. Только дороги туда не знает Лука. Не верит он (может быть, потому, что «мяли много») в возможность обновления жизни. А, может, это авторский замысел. Горький считал, что проблему преобразования жизни без учета обстоятельств реальной действительности, одним конкретным человеком, каким был Лука, не решить. А потому в пьесе ему нужен был персонаж, который дал бы «бой» правде Луке. И эту роль Горький доверил Сатину. Монолог Сатина – это его полемика с Лукой. В чем смысл ее? Во-первых, Сатин заявляет, что никто, кроме него, так и не понял старика. «Я – понимаю старика… да! Он врал…но – это из жалости к вам, черт вас возьми!.. Есть ложь утешительная, ложь примиряющая… Ложь оправдывает ту тяжесть, которая раздавила руку рабочего… и обвиняет умирающих с голода… Кто слаб душой… и кто живет чужими соками, – тем ложь нужна… одних она поддерживает, другие – прикрываются ею. А кто сам себе хозяин… кто независим и не ждет чужого – зачем тому ложь? Ложь – религия рабов и хозяев… Правда – бог, свободного человека!».
Есть здесь доля истины. Но кого из обитателей ночлежки назвал бы Сатин «кто сам себе хозяин, кто независим», кто силен душой? Ведь все они неудачники, люди, отринутые обществом, зависимые от своих хозяев. И уж не себя ли имел в виду Сатин, возвышенно декламируя: «Правда – бог свободного человека!». Где он, свободный человек в ночлежке?
Сатин? Так ведь он палец о палец не постучит, чтобы что-то полезное сделать. Правильно заявляя о том, что когда «труд – удовольствие – работа хороша». И тут же скажет: «Сделай для меня труд удовольствие, я, может быть, и буду работать». А пока… А пока предпочитает оставаться в ночлежке. Ну а дальше уже из уст Сатина выльется знакомый нам гимн «свободному человеку». «Человек может верить и не верить… Это его дело! Человек – свободен… он за все платит сам: за веру, за неверие, за любовь… Человек – вот правда! Что такое человек?… Это не ты, не я, не он…нет!- это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет…в одном!». Важна ремарка (очерчивает пальцем в воздухе фигуру человека). «Понимаешь? Это огромно! В этом – все начала и концы…» И заканчивает Сатин свой декларативный монолог совсем, как Лука (видать, «проквасил» и его старик, задел «за живое»). «Надо уважать человека! Не жалеть… не унижать его жалостью… уважать надо!». И уж, конечно, как сценический персонаж, Сатин проигрывает Луке и в речевой, и в человеческой характеристике.
Так что же такое человек Луки и человек Сатина?
Человек Луки – это живой, конкретный человек с его горем и страданием, с болью и радостью, с отчаянием и надеждой. На всем протяжении пьесы объяснения Луки, почему нужно уважать человека, способствует гораздо более уважению тех людей, кто рядом с ним. Лука чувствовал боль и страдания каждого, с кем сводила его жизнь, поэтому он мог подарить каждому надежду. «Всяк человек своей цены стоит», – и через столетия эти слова звучат, как нравственное завещание, они своевременны и сегодня.
Человек же Сатина – «это ты, я, старик, Наполеон, Магомет… в одном!». Это синоним человечества. Он огромен, он всечеловечен. Человека Луки можно любить или ненавидеть, человека Сатина – только уважать и преклоняться.

Темы: Горький М. | Ваш отзыв »

Отзывы

© mir-lit.ru. Копирование материалов сайта разрешено только при установке обратной прямой гиперссылки