Рубрики


« | Главная | »

Эссе «Россия – родина моя»

Автор: Раиса Фёдоровна | 07 мая 2010


Родина…
Это мой город с черепичными крышами, веселыми глазами окон по вечерам, злым ветром, городским парком, с нахальными воробьями, бесцеремонно усевшимися на головы великих мыслителей.
Это улицы с мороженым, цветами, квасом, улицы с неоновым светом.
Это речка, не широкая, но глубокая; ее пляжи, замирающие зимой и преображающиеся летом.
Это школа с ее классными кабинетами, последним звонком, первоклассниками с мамами, папами, дедушками и бабушками, крупными, как горошины, слезами, школьной столовой, гардеробной, очень строгой библиотекаршей.

Это городской вокзал с его вечной суматохой, криками, узлами, корзинами и чемоданами, песнями под гитару, смехом, паровозным гудком и прощальным напутствием…
Это центральный рынок, где все расхваливают, где у всех все самое лучшее: самый сладкий виноград, самый спелый чернослив, самые румяные яблоки, самые спелые арбузы и даже самый пчелиный мед, — словом, везде все только самое,.. самая,.. самые…
Это весна – буйная, как вакханка, пьянящая, бело-розовая и каждый раз необыкновенная.
Есть такая болезнь – ностальгия. Красивое, мелодичное слово. Им называют болезнь, иссушающую душу и сердце, сверлящую мозг.
Многим не давало покоя это звучное слово: Рахманинову и Горькому, Алехину и Глинке, Чехову и Тургеневу…
Им всё мерещилась Россия: русские зори, упоительные вечера, русские дожди, русская золотая осень, русские сугробы…
А вокруг было все чужое. Красивое и чужое: ошеломляющие и бездушные водопады, храмы, дома – небоскребы…
И мучительно хотелось вместо мощного водопада увидеть какой-нибудь заросший прудик с тиной и листьями; обыкновенную маленькую церквушку с пятью куполами, весело блестевшими на солнце; вдохнуть в себя запах вишневых садов, запах томный, сладко – грустный…
Ностальгия… Жутко это красивое слово, потому что означает оно страшное: тоску по родине. Тоску ежечасную, ежеминутную, сумасшедшую, и нет от нее спасения ни в вине, ни в картах, ни в лечебных водах! Страшное слово!..
Россия… Жила, прославившись салом и лесом, мехами и водкой, трактирами и нищими, необъятными степями и лютыми морозами. Печальной ты была. Русь! Горькое время у тебя было. А горькому времени – горькие песни. И пела ты про то, как забирали Калинушку в рекруты, и убивалась по нему жена, как «в степи глухой замерзал ямщик». Про Горе ты пела, еще про Долю.
И искали ее, Долю. Счастья искали. Где же оно, счастье? За морем ли синим, за горами, за долами, за дремучими лесами? Может, кладом зарыто в том лесу дремучем? Искали. Да не нашли… И сложила Русь другую песню – о ключах счастья.
Есть на свете счастье, пелось в той песне, есть и ключи от него, да проглочены те ключи заветные рыбиной, а «в каких морях та рыбина гуляет – бог забыл!».
Эту Россию любили и ненавидели. Любили потому, что это была Родина. Ненавидели – за смирение и униженность. И мечтали: «Завидуем внукам и правнукам нашим, которым суждено видеть Россию в 1940 году, — стоящую во главе образованного мира, дающую законы науке и искусству и принимающую благоговейную дань уважения от всего просвещенного человечества…».

Россия – во главе образованного мира?!
Россия дает законы науке и искусству?!

Это Россия – то! Безграмотная, нищая, серая, для которой комета была зловещим пророком, черная кошка – колдуньей, а паровоз – дьявольским наваждением!

Да, Россия!
Но Россия уже другая, новая!
Удивлялись. Как же это?
Лапти, кабак, холопское «с», жалкие песни – и новая, другая
Как же это … возможно?!
Да ведь это русские!.. Ведь он русский; стало быть, ему все под силу, все возможно…

Русские…
У слова этого, чистого, как студеная вода, и крепкого, как алмаз, была трагическая судьба.
Когда-то говорить по-русски значило быть «мужланом», неотесанным и грубым. Говорили на французском. Непристойности и двусмысленности по-французски звучали изысканней. А принадлежать к русской нации считалось не только не изящным, но просто неприличным – все равно, что выйти к гостям в рваном халате.
Земля видела много войн, и она свидетель тому, что эта древнейшая из наук – умереть за Родину – была хорошо знакома людям; она родилась раньше математики, астрономии и алхимии – она родилась вместе с человеком.
В ней нечего было искать, высчитывать, исправлять и открывать, не из-за чего было вести словесные баталии, в ней не могло быть сомнений, ибо сомнения в этой простой и суровой науке назывались трусостью и подлостью.
За родину – Россию умирали русские люди в 1812 году.
С вилами и топорами гнали они Бонапарта, освобождая Россию и Европу. Освобожденная Европа рукоплескала русским. Освобожденная Россия русских порола. Там, в Париже, русские были героями. На родине – той родине, за которую они шли умирать в чистых белых рубахах – на родине они были крепостными.

«Спаси от беды раба твоя, богородица…»

Не могла спасти от розог и кнутов и Богородица.

Москва! Как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!..

Для сердца русского… 1941 год.

Идет война народная,
Священная война!

Умирают за Москву вместе с русскими белорусы, узбеки, казахи, татары, евреи:

«Не отдадим Москву!»

«Велика Россия, а отступать некуда, позади, позади Москва…» — говорили они. Почему? Что слилось со словом «Москва» в нерусском сердце?
Там, на родине, остались виноградники, горячее солнце, горы. Умирали бы там, у своих виноградников.

А умирали в России, умирали за Москву.

Почему они знали, что, защищая каждый клочок крымской земли, каждую пядь Смоленщины, каждую улицу незнакомого города, они защищают свою улицу и свой дом?
Почему?
Потому что пели они уже другую песню:

Мой адрес не дом и не улица,
Мой адрес – Советский Союз.

«Всем народом навалиться хотят», — говорили солдаты перед Бородинской битвой.
«Всем народом – значит русским народом», — думалось старой России.
«Всем народом», — отвечала Россия новая. – Мои люди победили, как и твои, но вернулись не крепостными, свободными людьми, многонациональными по составу, но едиными по духу.
И еще… Помнишь, ты пела когда-то о заветных ключах к счастью? Что проглочены они будто бы рыбой?
Нет, такой рыбы никогда не было, никогда! Мои люди сами выковали эти ключи!
И я пою другую песню. О радости, о счастье. О России:

Как упоительны в России вечера,
В закатном блеске пламенеет снова лето,
И только небо в голубых глазах поэта
Как упоительны в России вечера.

На том и этом свете буду помнить я
Как упоительны в России вечера.

Темы: Без рубрики | Ваш отзыв »

Отзывы

© mir-lit.ru. Копирование материалов сайта разрешено только при установке обратной прямой гиперссылки