Рубрики


« | Главная | »

Дело Родиона Раскольникова. Сочинение – защита. Речь защиты.

Автор: Раиса Фёдоровна | 28 Фев 2011


Господа судьи! Господа присяжные заседатели!
Мы выслушали благородную, выразительную речь обвинения и должны согласиться, юридическая картина полная, в ней отражены все основные моменты по факту преступления: как зарождалось, как оно зрело и как осуществилось.
Дело Родиона Раскольникова на первый взгляд просто по своим обстоятельствам, до того просто, что, если ограничиться одним только событием того рокового июльского дня, то почти и рассуждать не придется. Ведь кто станет отрицать, что убийство человека есть преступление? Кто будет отрицать, что тяжело поднимать руку на человека, зная, что он ни в чем пред тобой не виновен. Никто не станет отрицать этого факта, теоретически все верно.

Но у защиты иная задача: исследовать преступное деяние не как внешний факт только, но и как душевное проявление. Являясь защитником подсудимого, прочитав внимательно всё, что нашел нужным написать создатель его, Ф.М.Достоевский, я постараюсь и в защите думать мыслями автора, говорить почти его словами.
Господа судьи! Господа присяжные заседатели!
Нам важно рассмотреть преступление, как живое дело живого человека. Нам интересно понять самого преступника, рассмотреть эту жизнь. А рассмотреть её весьма поучительно; поучительно не только для интересов настоящего дела не только для того, чтобы определить степень виновности подсудимого. Прошедшее его поучительно и в том отношении, что дает возможность извлечь из него другой материал, нужный и полезный для изучения той почвы, которая у нас нередко производит преступления и преступников.
Итак, кто же он, убийца? В речи обвинения были сообщены некоторые биографические данные (замкнулся, обнеряшился, бросил учебу, работу, потому как гроши платят, а ему весь капитал подавай). А я запомнила другой ответ. Оставил работу, потому что «без сапог нельзя детей учить».
Вы помните, сколько моему подсудимому лет? Двадцать четыре. Это годы юности, годы, которые, по справедливости, считаются лучшими годами человека. Воспоминания о них, впечатления этих лет остаются на всю жизнь. В эти годы жизнь представляется пока издали и обязательно розовою, без мрачных теней, без темных пятен. «Комфорту» хочется, денег. Много переживает юноша в эти короткие годы, и пережитое кладет след на всю жизнь.
Легко вообразить, как проводит студент Раскольников лучшие годы своей жизни, в каких забавах, в каких радостях проводит дорогое время, бродя среди харчевен, распивочных, трактиров, среди лавчонок мелких торговцев, ночлежек. Какие розовые мечты волновали его в «каморке», что находилась под самою кровлей пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру. Ни работы, ни занятий.
Вместо товарищеской дружбы, любви, простого человеческого общения – одно сознание, что справа и слева, за стеной, на улице, в распивочных – та же везде бедность, такие же униженные и оскорбленные, как и он.
Что должен был переживать в душе человек, глубоко чувствующий и понимающий все своё унизительное положение, человек, который по своему образу мыслей, по своим убеждениям и чувствам мог бы иметь достойную работу, заниматься карьерой, думать о будущем.
А вместо всего этого жизнь ставила одни вопросы: как жить, к чему стремиться? Жить, чтобы существовать? Разве вина подсудимого, что он хотел жить и любить? Разве вина, что одного существования всегда было мало ему, что ему всегда хотелось большего. И, может быть, по одной только силе своих желаний он и счел себя тогда человеком, которому более разрешено, чем другому.
И вот в страдающей душе молодого человека, когда он, почти умирая с голоду, вынужден был заложить колечко (подарок сестры), возникает вопрос о праве сытых, спокойных жить только для себя. И тут в первый раз «странная мысль наклевывается в его голове, как из яйца цыпленок», мысль об отнятии у них этого права.
Она еще неопределённа, ещё она не коснулась практических вопросов, она, может быть, и не дошла бы до полной зрелости, если бы не находила приготовленную жизнью почву. При этом не надо забывать, что по натуре Раскольников болезненно чуткий, нежный и впечатлительный человек, но, задавленный бедностью, оскорбленный и раздражительный.
Случайно услышанный в трактире разговор студента с офицером: убей старуху, возьми её деньги, обреченные в монастырь, возьми не себе, для погибающих и умирающих от голода, и будет восстановлена справедливость, потом речь «пьяненького Мармеладова», ещё удар-письмо матери, и наконец – встреча с пьяной обесчещенной девочкой.
И уже волнуемое негодованием, подавленное мыслью об убийстве сердце не в силах бороться с умом.
Мозг его уже является не сдерживающим, а усиливающим аппаратом. Мысль, упавшая на подготовленную почву, овладела всецело и всевластно впечатлительной натурой. И уже не его обсуждению она подчиняется, а подчиняет его себе и влечет за собою.
И как бы далеко не отстояло исполнение мысли, овладевшее душевное волнение уже не перейдет в холодное размышление. Мысль не проверяется, не обсуживается, ей служат, ей рабски повинуются, за ней, следуют.
До этой точки дошел и Раскольников. Предполагаемый, вынашиваемый в мыслях эксперимент стал для него возможным – нужен лишь толчок – пустой, слабый, но имеющий непосредственную связь с его мыслью. И этот толчок дан: «Семой час давно», – кто-то крикнул во дворе, то есть тот час, когда закладчица дома одна. И все вновь окрепнет, и решимость поведет Раскольникова.
Можно ли утверждать, что действовал подсудимый обдуманно, хладнокровно? Намерения, подобные намерению Раскольникова, сопровождающие душевными волнениями, не могут быть обдумываемы или обсуждаемы. Решимость поведет Раскольникова не своими ногами на убийство.
Уважаемые присяжные заседатели!
Неоспоримы слова обвинения: «Выше закона стать никому не дано». Законная кара ждет и моего подсудимого, совершившего два преступления. Одно – задумано и обдумано заранее; другое – неожиданное, роковое, внезапное. Законная, но справедливая.
Но замахнувшись, да пусть не опустится резко рука правосудия на измученную голову подсудимого.
Немного страданий может прибавить приговор для этой надломленной, разбитой жизни. Без упрека, без горькой жалобы, без обиды (потому и пришел сам с повинной) примет он решение суда и утешится тем, что, может быть, его страдания, его жертва предотвратят возможность повторения случая, вызвавшего его поступок. Как бы мрачно ни смотреть на это преступление, в самых мотивах его нельзя не видеть объективных причин, толкнувших на убийство.
Да, Раскольников стал рабом своей же идеи, во имя которой поднял он свой «топор». Идеи чудовищной, античеловечной. Но только в обществе, живущем по принципу » или всех грызи, или лежи в грязи», могла возникнуть такая идея.
Потому остается пожелать, чтобы не повторялись причины, производящие подобные преступления, порождающие подобных преступников.
Уважаемые присяжные заседатели!
Справедливы слова обвинения: прощать – тоже преступление? Но предъявляя законную кару, не забывайте; есть уже кара и для него. Природа, на вид немая и безучастная, будет его неумолимым судьей. Человек складывается так, что не может безнаказанно попирать заповедь «не убей». Она всегда теперь будет жить в плоти и крови его, она станет второй природой его. Разве тем же топором не поразил он самого себя.
И всегда теперь в жизни Раскольников памятью будет возвращаться к трупам убиенных. Всё будет напоминать ему о том, что он – убийца. Заведут ли перед ним когда – либо речь о случившемся где-нибудь убийстве, она ядовитым осадком останется в его душе. Куда бы он ни шел, что бы ни делал, всегда будет он видеть лицо несчастной Лизаветы, губы ее, которые перекосились от страха «так жалобно, как у очень маленьких детей, когда они начинают чего-нибудь пугаться».
И это в 24 года, когда перед человеком – непочатая чаша жизни. И все же судьба благосклонна к нему. Она послала ему раскаяние, он пришел к вам с повинной. Помните, что это жгучее раскаяние, разбивающее сердце, отгоняющее сон, такое раскаяние, от ужасных мук которого мерещится петля и омут! Но это раскаяние – свидетельство того, что подсудимый не отказался от суда, от возмездия. Он готов принять страдания во искупление греха.
Теперь, уважаемые присяжные заседатели, решение судьбы подсудимого за вами. Пусть это будет суд по милости и справедливости.

P.S. (Родион Раскольников присужден был к каторжной работе второго разряда на срок восьми лет во уважение явки с повинною и некоторых облегчающих вину обстоятельств.)

Темы: Достоевский Ф.М. | Ваш отзыв »

Отзывы

© mir-lit.ru. Копирование материалов сайта разрешено только при установке обратной прямой гиперссылки